Деревщик Игорь Шляхтенко – сегодня не просто ремесленник и мастер резьбы бензопилой, а настоящий шоумен: в рамках презентаций компании Husqvarna он проехал всю страну и ближнее зарубежье – жители от Киева до Красноярска ежегодно могут наблюдать, как у них на глазах Игорь превращает пригодный разве что для ЖЭК-арта пень в настоящий арт-объект. Мы стали свидетелем того, как за полтора часа Шляхтенко выхлестал из куска дуба петуха, а заодно расспросили, какой пилой лучше вытесывать птиц и языческих богов, какую из своих работ он считает самой ценной и какие части тела могут торчать из дубового чурбака.



По канадскому примеру



На Тольяттинском представлении Шляхтенко собирает зевак: на глазах у озабоченных ремонтом и соответствующим ему шопингом ребят он с легкостью прорисовывает в древесном массиве очертания петуха и едва ли не каждое перышко на его крыле. Начав свою деятельность в 2000 году, он уже давно не ведет счет птицам и прочим фигурам в своем исполнении. Вытесанные им персонажи стоят за заборами частных резиденций во всех городах, в которых он побывал с Husqvarna – многие хотят вписать такой объект в дизайн своего участка.




Сам Игорь скромничает и уже, похоже, устает от вопросов о том, как пришел к такому ремеслу – говорит, что примером послужил герой канадского фильма.


Ясный солнечный день. Здоровый бородатый мужик в тулупчике выходит на улицу с маленькой пилой: вжик-вжик, и этой пилкой он сделал медвежонка. До нас такие пилы тогда еще не дошли, а потом, когда они появились, я вспомнил сюжет и начал этим заниматься


Сейчас Шляхтенко — сам пример для молодых ремесленников, которых, по его словам, в стране становится все больше. Правда, ухмыляется он, не каждый, взяв в руки тяжеленную пилу, готов сделать ее своим профессиональным грузом.




Своя пила у меня Husqvarna 445Е: в ней достаточно мощности, длины шины, а главное — подходящий вес, около пяти килограмм, можно работать длительное время, и руки не отвалятся. В идеале – иметь несколько пил, чтобы была пилка с карвинговой шиной, которая позволяет писать и рисовать всякие кружева. Но всего на себе не упрешь. Поехал в другой город – максимум одну пилу прихватишь

Подсказки от пней

В плане выбора дерева Игорь также не привередничает – пилит из того, что предоставляют организаторы шоу или частные заказчики. В ход идет и ветровал, и горелый лес.


Я всегда пытаюсь выйти из положения, делаю из того, что есть. Главное, чтобы дерево чистое было, без песка, без грязи. Иногда пилю то, что просят, а иногда дерево что-то подскажет. Из него, бывает, или «пятка» торчит, или «локоть»


При этом — никаких эскизов: образ того же петуха у художника получается спонтанно, без предварительной подготовки и набросков.


Ты просто видишь готовое изделие. Если оно в голове созрело, остается только отпилить то, что мешается. Бывает, по ходу работы что-то дозреет дополнительно. Осечки? Конечно, бывают — для меня же важна скорость. Тут главное – сымпровизировать, будто так и было задумано

Боги в русском стиле


На фильме про канадского лесоруба заокеанское влияние на Игоря закончилось. Шляхтенко – адепт русского стиля резьбы – того, который нарушил западную гегемонию на Чемпионате по резьбе бензопилой в 2008 году.
Никакого деревянного совриска: в основе так называемого «русского стиля» — фольклор и аутентичность. Как следствие, российские мастера ваяют в тематике народных сказок, родной культуры и природы – реальных пернатых, жар-птиц, домовых.




Русский стиль – это, прежде всего, наше мышление. Мы мыслим и делаем по-русски. В Америке много фестивалей, все варятся в одном общем котле и делают все в одном ракурсе: у них свое – индейцы, пумы. Я в прошлом охотник и чаще изображаю животных

Расходятся стили не только по тематике, но и по технике. Различие это в том же 2008 казалось бомбообразным.




Иностранцы были в шоке, когда я вырезал из лежащего дерева, а они работали вертикально — строили леса, лазили меж них. Мне как человеку русскому, ленивому, делать этого не хотелось. Они же очень дисциплинированы, делают, как принято, «по уставу». А мы на ручки поплевали и вперед. При этом наши работают намного интереснее, чем западные художники. Да, у нас нет таких возможностей, как в Америке: у них растет секвойя и там можно делать огромные скульптуры. Наши изощряются в более мелкой работе, но делают более ажурные вещи


Впрочем, самую запоминающуюся для Игоря работу мелкой точно не назовешь.


Старославянское капище, которое я сделал в Сибири, — не самая сложная, но точно самая монументальная моя работа. На выставке в Омске ко мне подошел человек и сказал: «Я себя рабом божьим не чувствую, хочу вернуться к старым корням». Мне дали картинки Велеса, Перуна и прочих в академическом изображении. Но идолы же должны быть рублеными — пришлось дофантазировать. Потом я увидел мультик про богатырей – смотрю, получилось один в один. Пятиметровые идолы стояли на берегу Иртыша на фоне красного заката – впечатлило даже местного батюшку: он ходил воевать с этими идолами, говорил, мы сеем язычество.

На изготовление шести религиозных исполинов у Игоря ушло шесть дней. После его работу «довели до ума» — сделали из деревянных фигур целую инсталляцию.




«Их поставили кругом, вокруг выкопали ров, через него перекинули мост. Внутри этого круга – огонь. Мистическая вышла вещь. Правда, ее хозяин не остановился: через год съездил в Таиланд и заказал мне спящего Будду».